сухой_лугоцвет
вещи_в_себе

Даша тонула. Еще пару минут назад она смотрела, как в песке купается малиновка, а теперь вот решила утопить свои руки в моих кудрях. Она аккуратно щупала дно моей головы. Ее пальцы ступали медленно и крохотными шажками, как шаги купальщика прохладным майским утром. Я чувствовала, как ноготки моей дочери идут на цыпочках,остерегаясь волны. Ее пятки зарумянились от песка лососевым цветом. Ее глаза защипали от соли. Неожиданный ветер принес с собой много-много воды. Пальчики напряглись, запутались в развевающихся барашках и начали захлебываться. Я опустила лицо к чашке с чаем. Дашины пальчики подкосились и упали на колени.Она тонула и просила о помощи: «Мамочка, мне нужен круг! Круг утопающему!» Я сделала очередной глоток чая и сняла с безымянного пальца серебренное кольцо с аквамарином. Затем подняла руку вверх и неспешно отдала свое украшение. Дашины «ножки»выпрямились: «Одной из них она наступила на «круг».

«…вот, возьми полотенце…»

* * *

Вечером соседи жарили гренки из черствого хлеба. Этот аромат просачивался к нам через забор и застревал где-то на полпути, запутавшись в ветках клематиса. К утру запах так и не смог выбраться. Только что отсырел, и теперь чувствовалась каждая кислаяк рошка в отдельности. Листья блестели от влажности. Даша занималась аппликацией. Красные, зеленые и синие детали были разбросаны по всему столу. А на основном листе уже было выложено крыло петуха, которое набухло, искривилось от влажности и отказывалось приклеиваться на ПВА. Детали скользили, пахли бумагой и красками. Они упорно не садились на клей. Даша отодвинула стул, взяла толстый кусок картона, ножницы и невозмутимо защеголяла на пристань. Это называется «взглянуть в глаза врагу», когда перед девочкой открылся вид на бесконечную воду и синеющий горизонт густого леса вдалеке на противоположном берегу. Ножницы заскрипели – Даша принялась за работу. Через время она принесла мне все тот же картон, только с одной неровно обрезанной стороной. Я заговорила:

- Ну зачем ты взяла эти большие ножницы? Они же в руку тебе не ложатся…

- Мама, переверни. Ты держишь вверх ногами картину.

Я сделала, как она попросила. Теперь неровный край смотрел вверх. Даша провела по нему пальцем и несколько раз споткнулась набугорках. Она отрезала край неба от верхушки лиственного леса.

На ужин я пожарила блинчики в форме кучевых облаков. Забыла добавить соду.

** *

В небе летел кукурузник. Его никто не видел.

Я шла по узкой улице,порабощенной диким виноградом. Крошечные дома блестели цветными леденцами окон.С покатых крыш змеями свисали вьющиеся лозы. Совсем расслабленные из них едва доставали до земли. Те, что были в тонусе, закручивались ужами по печным трубами выбрасывали вверх кудрявые усики. Я пропустила соседа, несущего ведро с ключевой водой, отойдя в сторону, а когда продолжила свой путь, то почувствовала, что зацепилась волосами за виноград. Я услышала тонкий звон расплескавшейся воды. Обернулась. Человек с ведром был уже на два дома позади меня. И снова звон повторился. «Но! Но!» - услышала я на своей голове. И опять засмеялась вода. Я предположила, что это эльфы вплели лозу в мои волосы и теперь погоняют на ручей, чтобы привезти воды затемно. Поднимаю руку и ощупываю свою прическу. Ноготком поддеваю ведерко. Точно. За водой. И так гоняли они меня до вечера: с винограда на родник, с родника на виноград.

Солнце село. Я вернулась домой. Дашка голодная сидит, громыхает палкой по эмалированным ведрам в пять литров. Я оправдываюсь: «Эльфы впрягли, мол, натаскай нам воды». Дашка перестала греметь. На смех меня подняла от таких небылиц. Хохочет. Слышу – вода звенит. Расплескалась.

** *

- А лисы скулят?

- Скулят, когда им жучки на хвосты наступают.

- Не возьмем сегодня с собой жучку в лес…

** *

Город эвакуировали.Стояла страшная, не ведомая ранее врачам эпидемия. Горожане валялись в больницах с желудочными спазмами, птицы молча раздували перья и сидели на ветках. Я пыталась накормить Дашу профилактическими таблетками: «Выпей красную утром от рвоты, а синюю вечером от поноса. Белую – в полдник после кефира. Ну так, для укрепления голосовых связок». Ни в какую не пьет. Губы зажимает,головой машет, хлопает глазами. Прическа растрепалась.

Однажды я подарила Даше медовую акварель с палитрой в двадцать четыре цвета. Жара стояла отнюдь несладкая. В один из таких несносных дней мне пришлось ехать в поле за снопом седого овса. Даша была усажена среди колосьев. В руках у меня охапка диких трав. Разгибаю спину и вижу, как из овсяных стеблей выскакивает кузнечик тигрового окраса. Мчится за черно-белой саранчой в полоску зебры. Над зверобоем порхает ярко-зеленый махаон. С крыльев мне на ладони капает краска. Поймала, послюнявила, умыла. Махаон оказался капустницей. Несутся осатанелые джунгли по полю. Там стрекоза – антилопа копытцами бьет. Здесь – моль-колибри пролетает. Травы гнутся от топота. Колосья звенят от гомона. Клопа, перекрашенного в черную Багиру, я не сразу узнала. Крадется надменно, рычит на меня.

Я бросила свои цветы.Подбегаю к девочке. Краски захлопываю одним ударом. Только поздно уже. Там, в овраге, цветут ромашки, перекрашенные в лилии, и васильки, перефразированные в калы.

А дальше уже мы с Дашей слушали по радио вести с полей и смотрели по телевизору прямые репортажи, вкоторых птицы перетравились ошибочными лакомствами. Коровы замекали, вернувшись с пастбищ. Козы замычали просто так. Кто-то ведь должен мычать. На прилавках появилось цветное молоко с этикеткой «Медовое». Кефир – «Акварельный».

Я выключаю телевизор и снова предлагаю Даше таблетку от поноса. Та упорно зажимает губы. С красной таблетки капает синяя краска.

* * *

Она сидит на кровати,склонив голову над бумагой и карандашами. Неподвижная фарфоровая статуэтка. Рот атласной лентой собирается в узелок: поет старую песню. На припеве уверенно закручивается в бант. Потом опять развязывается, и все повторяется. На макушке –два пушистых уха из коричневых ниток. Но вот с еловой ветки упал еще никем не собранный воедино снег. Лента губ мгновенно развязалась. Заструилась свободно в смехе.Даша подернула ухом. Притаившийся за ней пятнистый олень испугался снежных шорохов и бросился наутек, забрав «ее» уши. Вслед за ним – остальные три оленя.Гобеленовый лес опустел. По нему осталась прогуливаться только Даша.

В углу ковра в тени деревьев я впервые за много лет увидела шишку.

* * *

Уже к обеду у Даши в горле поселились две лошади. Они щекотали ушами и отгоняли мух, обмахиваясь жесткими щетинистыми давно не мытыми хвостами. Я кормила их горячим овсом на молоке и куриным бульоном. На какое-то время лошади добрели и, отвлеченные горячим, опускали хвосты. Потом все начиналось снова. В сумерках ослепшие мухи кусали скакунов пуще прежнего. И те срывались на галоп. Почва, разогретая от копыт, выбрасывала в воздух пыль. Даша кашляла и становилась все теплее и теплее. Ближе к ночи температура в монгольской степи достигла тридцати девяти градусов. Я отвела Дашу к туалету. Она сидела на унитазе и журчала горячим.Ожоги.

Через несколько дней я смогла затащить коней в загон. Даша подходила к зубной щетке, гладила ее щетинистую гриву и клала на место.


@музыка: Jean-Michel Bernard - Coutances