15:56 

Женщина, которая не понимает шуток

сухой_лугоцвет
вещи_в_себе
- Шутка.

- …

- Я говорю, пошутила.

- Ммм…

- Над тобой только что пошутила. Но я же не со зла. Никто не понимает мои шутки. Поэтому я лучше буду молчать.

 

Этот мужчина лет тридцати подсел за мой столик именно тогда, когда я поднимала глаза вверх к часам и прищуривалась, фокусируя зрение на циферблате со стрелками. Хвост секундной выжигал мои зрачки, хитро и соблазнительно обтирая живот циферблата. Я прищуривала попеременно то один, то другой глаз, силясь прочитать надпись на часах. Мои глаза проиграли буквам. Я обреченно подумала о том, что навряд ли найду номер телефона окулиста, записанного на одном из фантиков. Именно в момент предательства моего зрения ко мне молча без спросу подсел мужчина, который не понимает шуток. Официантка подошла к моему столику, загремела пустой тарелкой и смахнула хлебные крошки прямо на брюки незнакомцу, который подсел. Неловко замотав тряпкой в воздухе, молодая официантка отвернулась от нас и зашагала в сторону кухни.
Я посмотрела на прическу мужчины. Коротко стриженые волосы отражали свет лампы, который падал прямо на его затылок. «Канадка…» - тихо сказала я, глядя на отблески. Мужчина, который не понимает шуток отрывисто обернулся назад, надеясь за своей спиной увидеть того, кого зовут Канадкой. «Сколько Вы платите за стрижку?» - спросила я. Он провел рукой по макушке и уставился вдаль: «Да-а-а… Девушка, девушка!..» Та же официантка вернулась к нашему столику, постукивая себя по шее шариковой ручкой. Я зачем-то переложила свою сумку с одного стула на другой. Вновь прищурилась, пытаясь поладить с часами. Время неумолимо бежало. Казалось, что секундная стрелка уже вся мокрая от перенапряжения. Она больше не напоминала кокетливый соблазнительный хвост. Теперь все больше походила на мокрую отсыревшую и липкую тряпку, какой вытирают столы в общепитах. Я сделала очередное усилие над собой, снова прищурилась, когда в моих ушах рассыпались хлебными крошками слова: «Нам вина и фруктов». «И морковного соку!» - крикнула я удаляющейся девушке с блокнотом. Я вдруг представила, как эти молодые тонкие ручки выжимают раскисшую тряпку после ухода последнего посетителя, чтобы вымыть столы.
Мужчина, который не понимает шуток опустил голову вниз. Я вслед за ним. Увидела его заляпаные туфли. Точнее, было очевидно, что до прихода в кафе они были забрызганы грязью. Она засохла. И теперь здесь он оттер эти пятна сухой скомканой салфеткой. «На улице дождь?» - спросила я. Он поднял на меня восковое лицо: «Да. Часа полтора уже точно идет. А Вы давно здесь сидите?» Я вновь прищурилась, задрав голову к настенным часам. Там секундная танцевала различные па, принижая мое достоинство напоминанием о том, как меня выгнали с занятий по танцам за особую неуклюжесть, мешающую окружающим. Тогда я ответила: «Да. Я даже успела поесть». К нашему столику вновь вернулась официантка. Она выставила с подноса содержимое. Я успела рассмотреть ее чуть округлую фигуру и черные волосы по плечи. Вслед за этим я как-то инстинктивно поменяла положение ног и вновь переложила сумку на другой стул подальше от официантки, словно та могла что-то украсть. Мужчина, который не понимает шуток молча разлил вино в пустые дешевые бокалы и поднял один из них. Я не поддержала его жест, а лишь потянулась в сторону фруктов. От большой красной виноградной грозди я оторвала одну ягоду. Та туго щелкнула у меня на зубах, и я захрустела косточками. Я ела виноград, натянуто радовалась тому, что нам еще привозят настоящие неподдельные фрукты. Ведь мои десны и небо чесались изнутри так глубоко и сильно, что я бы попросила у официантки вилку для того, чтобы вдоволь начесаться и облегчить свой нестерпимый зуд. Я обернулась, чтобы позвать работницу заведения, не внушающую доверия, как увидела картину: стоит спиной ко мне уже знакомая официантка у некогда пустующего столика. Стояла она долго. Кивала. Поправляла волосы. Я тогда еще подумала, что посетитель очень голоден – делает полный тщательный заказ. Или может выпивку выбирает? Только что в этой дешевке можно выбрать? Девушка принимала заказ около пятнадцати минут. Я тогда еще подумала, что на ее месте разозлилась бы на такого медлительного клиента. Но она тронулась с места довольная. Рот нестерпимо щипало. Я окрикнула официантку, но на полуслове замолчала. За пустым столиком, откуда только что она ушла, сидела девушка и спокойно смотрела на меня из-под черной челки. Я впервые оценила, как она выглядит со стороны на таком нешуточном далеком расстоянии от меня. Словно ее приклеили вырезкой на белый ленивый обеденный коллаж из столов, стульев и плит. И каждый раз, когда она поворачивала лицо, у меня под одеждой по позвоночнику бежали насекомые. Скулы ее были настолько остры, что могли разрезать густой воздух, как сувенирный японский меч, перерезающий шелковый платок. Я бы могла видеть порезы этого воздуха с их тягучей липкой кровью, ведь плотность этого кислорода давила мне на виски, как обрушиваются стены на страдающего клаустрофобией. И вот поэтому лучше бы она не двигалась. Девушка выдохнула, достала из кармана черной кожаной куртки телефон, посмотрела на дисплей и убрала его обратно (В это время должны были упасть со стены и разбиться часы, висевшие за мной. До меня дошло, что на них было написано «Чайка»). Я поднялась со своего места. Мужчина, который не понимает шуток отреагировал вяло, но все же подал голос: «Вы куда? Я же купил целую бутылку вина». Я обернулась к нему:
- Ну и напрасно. Потому что после крепкого я бы к тебе все равно не поехала. Я не люблю спать на простынях в крошках. Они колятся под коленками, когда ложишься в постель. У тебя брюки, смотри, все в хлебе.
- В каком хлебе? Кто пить все это будет?
- Шутка.
- …
- Я говорю, пошутила.
- Ммм…
- Над тобой только что пошутила. Но я же не со зла. Никто не понимает мои шутки. Поэтому я лучше буду молчать.
Я надела сумку на плечо, двинулась в ту сторону, где сидела девушка. Услышала вновь за своей спиной мужской голос:
- Да ты хоть сок свой попробуй!
- Отдай его официантке. У нее тоже что-то со зрением неладное!
Уже на улице в свете фонарей, ее черты лица не были настолько резки. И я перестала волноваться за порезы воздуха от ее скул, за ссадины от ее взглядов и за синяки от ее подошв на асфальтовом брюхе земли. Она закурила: «Что у тебя губы такие красные?» Я сразу же на одном выдохе, заранее оправдываясь, чуть игриво протрещала: «Этоянецеловаласьэтовсеотузбекскоговинограда».
Дома было очень холодно. Не считая резкой смены погоды не наблюдалось никаких перемен. Она таскала за собой за шнур из комнаты в комнату масляный обогреватель на колесиках, словно пса на привязи. А я в свою очередь таскалась из двери в дверь за радиатором, пытаясь повесить сушиться несколько пар мокрых аккуратных женских носков. Когда она спала, ее короткие веки не закрывали полностью глаза. От того казалось, что она сутками напролет подсматривает. Я в это время не могла уснуть. Все переживала за то, что к утру у нее пересохнут белки, и будут болеть глаза. И мне от этого очень хотелось закапать ей густой черной заварки. И еще я думала. Думала, почему она так сильно опоздала в тот день. И не решалась спросить, чтобы не услышать скрип маленьких колес, на которых держится обогреватель. Ну чтобы она не забрала его с собой, спасаясь от меня в другой комнате. Через несколько дней я услышала бурление воды в стояках. Нам дали отопление. И поэтому обогреватель был запрятан за дверь. Она больше не имела права прятаться от меня под скрипом колес, и я осмелела: «А почему ты тогда так сильно опоздала?» Я поймала на себе ее вопросительный взгляд. Я продолжила: «Ну, тогда.. В кафе. Когда меня угощали виноградом». Она стойко выдержала взгляд: «Это когда та классная официантка таскала за собой мокрую тряпку? А я и забыла уже».
После того случая я старалась задавать ей поменьше вопросов, плотнее питаться и тщательно занавешивать шторы, чтобы ее красивое острое лицо на освещенных и выбеленных солнцем стенах не разрезало кислород, которым я дышала.
Я была женщиной, которая не понимает шуток.

URL
   

ядовитые_сказки

главная